Нас нет

1234 5 67

Я стоически вытерпел с полчаса деревенского фольклора, и мы, кажется, договорились. Я даже немного гордился своевременным решением и собственной выдержкой во время этой беседы. Еще мне вспомнилось, что, прочитав мой первый роман, Ма́ксим всячески его расхваливал, но признался, что очень бы не хотел стать героем следующей книги. Я заверил его, что опасаться нечего, поскольку я коллекционирую особо колоритных персонажей, а он выглядит вполне адекватным и вменяемым. И вроде же это было не так давно, однако с тех пор он только и делает, что напрашивается. Хоть сейчас садись и пиши. И название готово. Можно прям так и озаглавить – “НАСА Нетивот”.

Во второй половине дня я направляюсь готовить кофе. У двери караулит Ма́ксим:

– Ян, глянь, у меня тут эдакая штукенция…
– Ма́ксим, мы же договорились.
– Да-да. Нее, конечно-конечно, это совсем, ну совсем другое, – бормочет Ма́ксим и бочком-бочком тащит меня в свою комнату.

Тыча в монитор, он что-то втолковывает, поминутно съезжая на треп о том о сем и, естественно, о Нетивоте. Все извилины в голове колхозника пролегают через этот сакральный пункт, но спустя минут двадцать до меня доходит, что мы уже снова на полпути на ту же Альфа Центавра.

– Бля, Макс, – простонал я, – сколько можно…
– Ян! – колхозник вскакивает, даже как-то преображаясь.
– Ма́ксим, мы же дого…
– Как ты смеешь! Здесь Дамы!!!
– Дамы? Какие Дамы? Мы же утром договорились, что ты больше не…
– Дамы! – Ма́ксим указывает в коридор на студентку – ту самую, которую мне сватал Тревожный Магистрант. Точнее, требовал “выебать”. – Дамы! Понимаешь? Дамы! А ты материшься!
– При чем тут Дамы?

Но праведный гнев неотвратим. “Кипит наш разум возмущенный и в смертный бой вести готов!” Колхозник упивается монументальной речью о предосудительности использования ненормативной лексики при женщинах.

– Понимаешь ли, в современных реалиях, – дав ему спустить пар, осторожно вворачиваю я, – утверждения, что при,.. как ты выражаешься, Дамах что-то там нельзя – это гендерный шовинизм.

Но куда там, настольная книга этого пятидесятилетнего валенка – Хроники Амбера19. А в Амбере, как и в его колхозе, об эмансипации и слыхом не слыхивали. Тем более, он уже оседлал любимого конька и, сидючи на нем, становится напрочь невменяем.


19 Роджер Желязны, “Хроники Амбера” – фэнтезийная серия из десяти романов.

назад | 45 / 172 | вперед