Роман «Челленджер» – Ян Росс. Современная литература. Айтишники, Хайтек, Стартапы, Силиконовая долина.

Ян Росс

писатель романов руками

Tag: первое свидание

Роман «Челленджер» – Глава 19, ст. 7

Челленджер.

 Глава 19

123456 7 8910

– Илья?!
– Ариэль?!

Минотавр наконец соизволил осчастливить своим присутствием заждавшуюся публику.

– Пойдём.
– Не смешно.

Он выглядел посвежевшим и буквально фосфоресцировал радушием. Видно, без тета-волнового излучателя не обошлось.

– Что, снова мозги поджаривал?
– Илья! – он дёрнулся, как от удара хлыстом, но быстро овладел собой.
– Знаешь… добром это увлечение не кончится.
– Пойдём, я настаиваю.
– Это твоё право.
– Ты идёшь?
– Неа.
– Нам нужно поговорить.
– Я так не думаю.
– Тут решаю я, – отчеканил Ариэль.
– Довольно спорное утверждение. Говори, я слушаю тебя, затаив дыхание. Мы все…
– Необходимо поговорить наедине.
– Сомневаюсь, что это хорошая идея.
– Почему?
– Я боюсь.
– Илья, что за чепуху ты несёшь?
– Да ты вконец распоясался. Возможно, это последствие облучения. Не то чтобы раньше был так уж вменяем, но сегодня… у-у… совсем озверел.
– Думаешь, ты в цирке?! – пролаял Ариэль, теряя остатки хладнокровия.
– Я не думаю, я уверен. А тебе, небось, кажется – ты угодил в фильм ужасов?
– Что?! – он шагнул ко мне, сжимая кулаки.
– Арик, к чему дешёвые жесты? Ты всё норовишь превратить это в боевик…
– Илья, ты уже окончательно зарвался, – проговорил он севшим голосом. – Хорош, а? Сколько можно?
– О-о… уверяю тебя, я могу ещё долго.

Я сделал паузу, наслаждаясь полнотой триумфа и предоставляя зрителям возможность осознать новую расстановку сил.

– Но увы, – продолжил я, – ты мешаешь не только мне, твои эскапады препятствуют гармоничному проистечению процессов. Вон, Тим уже в панике под стол забился.

Ариэль окинул комнату тоскливым взглядом, а Тамагочи воровато шмыгнул глазками по сторонам и скукожился, прикинувшись элементом офисного интерьера.

* * *

назад | 146 / 193 | вперёд

Роман «Челленджер» – Глава 15, ст. 7

Челленджер.

 Глава 15

123456 7 8

Покончив с первой частью, я перешёл к терапевтической функциональности будущего продукта. В наши амбициозные планы входит не только предоставление вспомогательной диагностической информации, но также инструмента, позволяющего не просто философски взирать на плачевное состояние пациента, а предпринимать шаги для решения проблемы посредством того же ультразвука. Таким образом, мы вторгаемся на неизведанную территорию. Никаких мало-мальски достоверных данных подтверждающих, что это теоретически возможно, у нас нет. Скорее наоборот: подобные опыты, описанные в научной литературе, прежде давали сомнительные результаты.

Я снова зарываюсь в работу. Пожалуй, пришло время признать – толком я ничего не знаю, всё делается настолько впопыхах и на авось, что абсолютно непонятно, как вообще что-либо в итоге получается. Но самое интересное – оглядываясь назад, пройденный путь обретает некую внутреннюю логику и даже величавость. Однако так кажется только потом. А пока моя деятельность состоит из хаотичного, если не сказать панического, метания и выискивания путей вывернуться из сложившейся ситуации – при постоянном дефиците данных, знаний и катастрофической нехватке времени. Но именно это и тешит самолюбие, заставляет бороться и добиваться цели.

Мне, как натуре увлекающейся, в такие периоды сложно не только сохранять баланс между трудом и отдыхом, но даже просто расслабиться. Азарт погони за ускользающей целью беспрерывно жжёт изнутри, за что приходится платить ошибочными решениями, потраченным зря временем и хроническим недосыпом, пагубно сказывающимся на моём и без того прихрамывающем чувстве меры. Эти марш-броски превращаются в умопомрачительную помесь воодушевлённого экстаза с кошмарным бредом.

Мясорубка мыслей не стихает даже по возвращении домой – после долгих полётов или ещё более долгой дороги на машине… Или посиделок с друзьями. И вот я, измотанный и опьянённый передозировкой адреналина, добираюсь, наконец, до постели, где бы она ни была в тот вечер, и, укутавшись, чувствую, как рывками спадает напряжение и веки сковывает долгожданная тяжесть. Я приминаю подушку, устраиваясь поудобней, и сквозь первую пелену дрёмы замечаю, что проклятый арифмометр продолжает щёлкать почти с той же частотой, как в часы упоённого трудового угара.

Рождаются новые идеи, возникает элегантное решение, над которым бился многие сутки, и я вскакиваю и принимаюсь записывать, рисовать чертежи и графики. Или просыпаюсь, осенённый головокружительным откровением, и потом, взбудораженный его красотой, подолгу не могу уснуть. А утром все плоды ночных бдений порой оказываются полной ахинеей либо чем-то столь банальным, что становится стыдно и абсолютно неясно, чему было радоваться, вскочив в четыре утра и подробно документируя изобретение очередного велосипеда.

И даже когда всё улеглось, наиболее острые проблемы локализованы, а разрозненные идеи сложились в стройную схему, мясорубка не останавливается. Измельчая в труху остатки эмоций и шелуху чисел, машина вертится по инерции, жадно требуя новой пищи и, не находя, принимается пожирать саму себя.

Постепенно к этому привыкаешь и, хотя мясорубка продолжает молотить, я проваливаюсь в сон сквозь лязг и скрежет вертящегося на холостом ходу механизма.

* * *

назад | 111 / 193 | вперёд

Роман «Челленджер» – Глава 15, ст. 6

Челленджер.

 Глава 15

12345 6 78

Необходимость отстаивать сомнительную точку зрения раздражает всё сильнее. А ей хоть бы хны – она пожимает плечами, и в свете уличных фонарей в ключицах пролегают беззащитные тени.

– Стоп, ты меня как кого спрашиваешь? Как представителя целевой аудитории?
– Давай-ка разберёмся, – проигнорировав мою попытку отшутиться, настаивает она, – в чём проблема?
– Проблема, как ты выражаешься, в том, что есть большая разница…
– Неужели?! – снова перебивает меня эта нахалка.
– …разница, заключающаяся в том, что я разрабатываю медицинское оборудование, которое спасёт сотни тысяч человеческих жизней. Что может быть благородней?
– Браво, браво… – иронично роняет она. – Ты, наверное, рыцарь?
– Да уж, рыцарь… У меня даже меч есть.
– Не сомневаюсь.

Это, пожалуй, слишком. Но, вопреки язвительности, в её слегка надтреснутом голосе слышится некая необъяснимая горечь и теплота.

– Раз уж ты о высоких материях, позволь и мне, – помедлив, она решает добить меня окончательно.
– Конечно-конечно, – я пытаясь придать голосу безразличный тон.
– Так вот, мы, блудницы, гораздо нужнее, чем вы – спасатели человечества. Да, в извращённом, по-твоему, виде, я продаю ласку и фантазию. Но если мы замолчим и прекратим шептать вам на ушко нежные слова, то и вы, и ваше человечество околеете от недостатка любви, нежности и тепла.
– Ой! Прям Мария Магдалина, – я поднимаю раскрытые ладони, изображая готовность к капитуляции.
– Вот-вот, кстати, даже католическая церковь склонна культивировать образ раскаявшихся проституток.
– Что-то особого раскаяния не наблюдается. И потом, насколько я помню, блуд – один из семи смертных грехов.
– Как уныние и чревоугодие, – она демонстративно косится на мою пачку.
– Красиво излагаешь.

Я рассмеялся, признавая абсурдность дальнейшего спора. Мы помолчали.

– Ладно, а чем ты занимаешься, когда не трудишься на поприще теплоснабжения и любвеобеспечения?
– Знаешь, котик… – начинает она вкрадчиво-коварным тоном.

В этот момент звонит телефон, она предостерегающе поднимает указательный палец и, выслушав пару коротких фраз, поворачивается ко мне.

– Мне пора ещё немного повопить, – произносит она хрипловатым, сочащимся сексуальностью голосом.

Обезоруживающе улыбается, обдаёт меня профессионально-томным взглядом и, расхохотавшись, юркает внутрь.

* * *

назад | 110 / 193 | вперёд

Роман «Челленджер» – Глава 15, ст. 5

Челленджер.

 Глава 15

1234 5 678

Около полуночи мы договорились встретиться с Зои. В ожидании конца её смены я съездил помыться и переодеться и, так как в мотеле заняться нечем, коротаю время в офисе. Гоняю симуляции, оптимизирую параметры – муторная деятельность, подобная поиску иглы в стоге сена, при отсутствии какой-либо уверенности, что в этом стоге действительно имеется искомое.

Тем временем в студии звукозаписи за стеной острое воспаление порно-активности. Который час кряду они гоняют туда-обратно один и тот же эпизод. Видать, тоже творческий поиск… правильной интонации или тембра… поди угадай. Эх, натравить бы на них Ариэля, он бы мигом нашёл и тон, и тембр. Дикие стоны прорезаются сквозь музыку в наушниках, усиливая раздражение.

Плюнув на работу, бреду вниз, сажусь на ступеньках у входа и закуриваю. Вскоре из здания появляется девушка с собранными на затылке волосами, просит огня и пристраивается неподалёку. Провожая взглядом редкие машины, она откидывает непослушную чёлку, и в мягких движениях чувствуется усталость.

Докурив, она достаёт ещё одну, снова просит огня и уже не возвращается на прежнее место, а садится рядом.

– Тут работаешь? – помолчав, интересуюсь я.
– Ага, там, на втором этаже.
– А-а… Хорошо хоть здесь не слышно. Тебе как? Не мешают эти вопли?
– Вопли? – смешливо сощурившись, переспрашивает она.

У неё задорная улыбка, сумбурно разбросанные трогательные веснушки и выбившаяся прядь волос, щекочущая губы.

– Ну эти… А-а! У-у! Ох-ох! – вою я, пародируя застенные стоны.
– О-о, да тут незаурядный талант пропадает! Может, тебя к нам?
– В каком смысле «к нам»?
– В прямом, это я там… А-а! У-у! Ох-ох! – передразнивает она.
– То есть?..
– То есть – озвучиваю, в смысле, воплю.
– Ну да, конечно… кхм… пожалуй, я тоже ещё…

Не договорив, принимаюсь сосредоточено нащупывать пачку. Она наблюдает, как я достаю сигарету и со второго раза закуриваю.

– Удивлён?
– Да нет, не то что…
– Я слышу нотки осуждения?

Её явно забавляет моё замешательство. Может, она права, что за занудство? Но неотвратимая логика спора, заставляющая оппонентов, подчас помимо воли, занимать противоположные позиции, и то, как открыто она потешается, мешают отступиться.

– Нет, почему… Но всё-таки ничего более, как бы это сказать…
– Давай, вразуми меня: чем же плоха моя работа?
– Не то чтобы плоха, но всё же…
– Всё же?
– Да, всё же… Продавать своё… мм… сексуальное обаяние, привлекательность, эротизм…
– Погоди, ты кто по профессии?
– Я инженер. Научный работник, если угодно.
– Ага, значит, проституировать мозгами – нормально, а голосовыми связками – нет?
– Зачем так сразу – проституировать?
– Будем называть вещи своими именами, – усмехается она. – Ты свои способности продаёшь? Продаёшь. Так в чём же дело?

назад | 109 / 193 | вперёд

Роман «Челленджер» – Глава 16, ст. 4

Челленджер.

 Глава 16

123 4 5678

Тем временем подходил срок сдачи проекта, да и сама работа во многом завершена. На прошлой неделе мы окончательно определились с датой эксперимента в больнице. На этот раз предполагалось обойтись без приключений, всё штатно: опыт на свинье, без человеческих трупов и без переписывания кода за час до отлёта.

В преддверии ответственного события я пожертвовал последней отдушиной и остался в пятницу на работе. Впрочем, и дома, и в офисе я и так трудился целыми днями, а зачастую и ночами.

Вечерело. Все разошлись, и лишь Ариэль, как двести девяносто девятый спартанец, бьётся с превосходящими силами противника. С телефонной трубкой, словно партизан со связкой гранат, бросающийся под гусеницы фашистского танка… впрочем, я увлёкся, спартанцы с фашистами – это художественный перебор. Как бы то ни было, из кабинета доносятся сдавленные взрыки, чувствуется, что борьба идёт не на жизнь, а на смерть. Но вот отзвучал последний яростный рёв и, шваркнув трубку, Ариэль распахивает дверь, чуть не срывая её с петель.

Начальник ошалело осматривается и, не обнаружив более достойного объекта для приложения организационно-созидательного порыва, бросается ко мне, занятому упаковкой аппаратуры в лаборатории.

– Ну? Что? Как оно?

Протараторив дежурную форму приветствия, он выдёргивает из горы приборов первый попавшийся и с ушераздирающим треском заворачивает его в несколько слоёв пузырчатого полиэтилена, который так любят щёлкать барышни определённого склада ума. Потом хватает изоленту и, с пронзительным скрипом обмотав всё это дело, принимается остервенело пихать в коробку.

Однако ёмкость заметно уступает в размерах предполагаемому содержимому, что нисколько не смущает шефа, не привыкшего пасовать пред лицом обстоятельств. В таком ключе и примерно с таким же успехом мы некоторое время пытаемся работать в паре, пока он не успокаивается, и мне не удаётся выпроводить его, заверив, что осталось не так уж много, и я прекрасно управлюсь сам.

– Только учти: наше будущее в твоих руках, – взмолился Ариэль, завершая свои ЦУ, – прошу тебя…
– Не беспокойся, – я с трудом сдерживаю улыбку. – Иди отдохни, ты тоже немаловажный элемент нашего успеха, почти как генератор-приёмник.

* * *

Вернувшись в мотель, я стал дожидаться назначенного часа. Настояв на том, что поведёт сама, Зои обещалась забрать меня в начале двенадцатого. В сущности, я вообще не хотел никуда ехать и с гораздо большим удовольствием скоротал бы ночь, забывшись в её ненасытных объятиях. Зои была требовательна и неутомима. После наших любовных схваток у меня побаливал лобок от её неистовых телодвижений, а пальцы ещё долго хранили чуть терпкий, одурманивающий запах. Касаясь её гибкого, стройного тела, я забывал обо всём, и потом, истощённый до донышка, ненадолго обретал внутренний покой, которого так не хватало в непрерывной череде офисных катаклизмов и моей общей бесприютности.

Успев задремать, я был разбужен гудками и вспышками дальнего света, озарявшего комнату сквозь размалёванные гостиничные занавески. Я выбрался из своей берлоги, протирая заспанные глаза. Зои выглядела настоящей амазонкой с замысловатой конструкцией из перьев на голове и вся разукрашенная вызывающими узорами, на фоне матово-миндальной кожи смотревшимися запредельно эротично.

Сонливость моментально улетучилась, захотелось всё похерить и немедленно затащить её в постель. Очевидно, предвидя такой поворот событий, она заранее наотрез отказалась зайти. Амазонка скептически оглядела меня, мотнула пёстрой гривой, звонко поцеловала в ухо и швырнула перья на заднее сиденье.

назад | 116 / 193 | вперёд

Роман «Челленджер» – Глава 9, ст. 6

Челленджер.

 Глава 9

12345 6

– А где все? – поинтересовался я, встретив Ирис у здания офиса.
– Ай, да ну их, снова пиццу заказали, – отмахнулась она.

Наша медэксперт питалась исключительно здоровой пищей. Ярко выделяясь на фоне клерков, спешащих набить желудки в короткий обеденный перерыв, она чинно поклёвывала салатик, запивая минеральной водой.

– Так что было-то? – утолив первый голод, спросил я.
– Ну, как водится, все отчитались, потом он часа полтора разглагольствовал о новом проекте, – она выразительно взглянула на меня. – Всё зачитывал из какого-то документа, я так поняла – это твой workplan, хотя о тебе даже не заикался.

Я усмехнулся, исподтишка наблюдая за ней. Ирис ловко сворачивает по два-три листика и элегантным движением отправляет в рот. Не потребление пищи, а хореографический номер какой-то.

– Между прочим, Тиму что-то не понравилось в первой части…
– То есть? Что значит «не понравилось»?
– Он утверждал, что там нечто не совсем правильно… Принялись спорить и спорили так долго, что я запуталась. – В очередном па образовывается еле заметная заминка. – Да они и сами быстро потеряли нить и решили продолжить отдельно. С этого момента Ариэль стал поминутно интересоваться у Стива с Тимом, что они думают.
– Та-а-ак, и что же они думают?
– Ну, Стив, сам понимаешь, на рожон не лез, а вот Тим всё норовил уточнить какие-то нюансы… – Справившись с взбунтовавшимся стебельком сельдерея, она продолжила: – В общем, не зря старался, шеф его похвалил.
– Дал кусочек сахара? Потрепал по холке?
– Тим – мутный тип. Ты бы с ним поосторожней…
– Ой, да ладно, тоже мне корифей канцелярского крючкотворства…

Хотя… И вправду, Тамагочи, разумеется, не в восторге от того, что у него отняли основой проект фирмы. И что из этого следует? Я поморщился, словно от изжоги, и отложил вилку. Не то что был повод для серьёзных опасений, но всё же эта, по сути, банальная ситуация приобретала дурной привкус.

– Ты-то как? – решил я сменить тему. – Как успехи в академии?
– Да-а… в принципе, ничего… – Ирис нацелилась на томат черри, сделала выпад, но тот увернулся. – Слепили черновик статьи, осталась волокита с правками. Надо бы начинать писать диплом…
– Но?..
– Но, я уже полтора месяца бьюсь над расчётами дифференциальных уравнений в цилиндрических координатах.
– Жуть какая!
– Прекрати ёрничать! – Ирис предприняла очередную попытку, но помидор вновь ускользнул.
– Прости, я так… для разрядки драматизма. Как тебя в эти дебри занесло?

Она смерила взглядом подозрительный овощ и откатила на край тарелки, изолируя очаг сопротивления. Мы углубились в обсуждение математических аспектов, а под конец, усыпив бдительность неприятеля, моя собеседница осуществила стремительный обходной манёвр, и строптивый помидор пал под сокрушительным натиском, в назидание представителям флоры, ещё осмеливающимся вступать в единоборство с человеком.

Официантка убрала со стола, я заказал кофе, а Ирис – нечто абсолютно непроизносимое. Я посоветовал, вместо того чтобы искать аналитическое решение, применить инструменты прикладной математики, и, со свойственным мне занудством, взялся за описание различных программ для численного анализа.

– Надо подумать. Может, ты и прав, мы уже столько времени угрохали…
– Подумай-подумай. Если что – помогу.
– Спасибо, попробую пока сама. Ладно, небось Ариэль вернулся, изнывает там без тебя. Да и пора бы делом заняться.

* * * * *

назад | 61 / 193 | ГЛАВА 10